Онтологически человек [1х08] замок

Последние лучи золотили воздух, уже холодный. От домов и заборов ложились фиолетовые тени. Улицы уже опустели. Издалека донесся женский голос:

– Ни-ил! Ни-ил! Быстро домой!

Быстрый топот, “Вот тебя молочник заберет!”, хлопок закрываемой двери, тишина.

Мирддин сам не заметил, как оказался на окраине.

Студеный вечер нарушал только ритмичный стук, и Мирддин пошел туда, откуда он доносился.

На заброшенной площадке у городской стены кто-то сам с собой играл в мяч. Мирддин вгляделся – человек, высокий, светловолосый, на куртке сзади нашита красная драконья голова в круге. Все в нем кричало, что он чужак. Мирддин начал было считать про себя ошибки, которые уже научился не делать  – слишком вычурный рисунок, слишком новые вещи слишком хорошего качества, слишком ровная стрижка – но тут прямо в лицо ему полетел мяч.

– Эй!

Мирддин взял мяч из воздуха и отправил пас обратно. Некоторое время они просто перебрасывались. Мирддин подумал, что совсем успел забыть, какое хорошее чувство азарт, когда ни к чему не обязывает, удовольствие от мяча, посланного свечкой в воздух, но тут где-то рядом скрипнули тормоза.

Мирддин обернулся и пропустил пас. На обочине дороги стоял грузовик, самого обычного вида, крашеный синей красой и с белой надписью по трафарету: “Молоко”. От грузовика шли четверо, в серой одинаковой форме.

– Быстрей давай! – крикнул светловолосый. Мирддин нагнул голову и потрусил за мячом, не спуская глаз с происходящего. Что-то ему в этих серых не нравилось, не помнил он таких в городе. Да они же из замка, понял Мирддин. Он тихо поднял мяч, взял под мышку и, старательно шаркая ногами, подошел ближе.

Первый из серых подошел к светловолосому, смерил взглядом и тускло спросил:

– Отец кто?

Светловолосый оскалился:

– Король Утер!

Серый сделал короткое движение подбородком. Человека скрутили и запихнули в грузовик. Серый повернулся к Мирддину:

– Отец кто? – тон его ни на долю не изменился. Был он какой-то пустой, как выеденный изнутри.

– Мой? Фейский князь! – брякнул Мирддин, и вскоре ощутил, как ему заламывают руку за спину и тоже запихивают в “Молоко”. Створки защелкнулись. Внутри были две металлические скамьи.

– Совсем сдурел?! – зашипел на него человек. – Ты-то куда за мной полез?! Увидел крысюков – так драпать надо было! Я ж тебе кричал!

– А ты чего не драпал? – спросил Мирддин.

– Я же сказал! Мой отец – Утер, а я – Артур, – заявил человек так, будто это все объясняло. Глаза у него были голубые и ясные до такой степени, что вот-вот – и стенка черепа начнет просвечивать.

– Понятно, – Мирддин лег на широкую железную скамью, закинул руки  за голову  и начал считать повороты.

– Тебя как зовут-то хоть, фейский князь?

Мирддин приоткрыл один глаз.

– Меня? Мерлин.

 

Как он и предполагал, их, изрядно покружив по городу, привезли в замок – ту его часть, которая не находилась в состоянии постоянной стройки. Их не слишком-то вежливо вытряхнули из грузовика, провели через неприветливый двор, залитый бетоном, и затолкнули в какую-то клетушку. От кузова грузовика она отличалась не сильно – разве что размерами, и то не очень.

Мирддин сел на железную скамью, прислонился затылком к стенке, прикрыл глаза и аккуратно выглянул из себя. Изнутри замок был похож на паутину – запутанный клубок серых нитей, по которым туда-сюда скользили бусины, подблескивающие изнутри алым. Кое-где виднелись кляксы остаточного свечения, паутина вокруг них пульсировала. Гуще всего ими были усажены леса вокруг стройки и подвалы. Мирддин с содроганием понял, что это, и стремительно переключился на другой слой – вода, земля, электричество…

Да у них же грунтовые воды под фундаментом. Ну еще бы тут все не рушилось.

Он открыл глаза.

Человек сидел на другом конце скамьи, положив пятку на колено и выбивая пальцами по ботинку какой-то марш.

– О, – прокомментировал он. – Проснулся.

Мирддин ничего не ответил, подошел к решетке и постучал ногтем по металлу.

Охранник в сером обернулся.

– Скажи Вертигерну, что я знаю, как сделать так, чтоб его замок не падал.

– С чего ли? – буркнул охранник.

Мирддин стянул картуз с ломаным козырьком и для наглядности повернулся в профиль, демонстрируя приостренное ухо. Почему-то это всегда безотказно действовало.

Охранник что-то булькнул. Мирддин повернул голову, зафиксировал охранника взглядом и мягко выговорил:

– С того.

Повисла пауза.

– Позови старшего, – также мягко, не отпуская взгляда, сказал Мирддин.

Охранник встряхнулся, явно обрадовался возможности перекинуть решение вопроса на кого-то другого и побежал выполнять.

Явился старший. Человек по имени Артур был прав – что-то от крыс в серых определенно было. Стремление к поиску собственной выгоды в сочетании с суетливой тревожностью, вероятно. Серый пошевелил ноздрями, встопорщил жидкие усики и заявил:

– Дану? Здесь? Подозрительно, очень подозрительно… И что это вы у нас забыли, господин хороший?

Мирддин медленно перевел на него взгляд и раздвинул губы в улыбке:

– Вы предлагаете отчитаться? Мне?

Серый взвесил вероятности и явно решил обращаться с непонятным пришельцем пока как с тухлым яйцом – аккуратно, очень аккуратно:

– К шефу его. Пусть он решает.

Надо же, подумал Мирддин, прокатило. Такую штуку он ни разу не пробовал и не был уверен, что сработает. Краем глаза он заметил, что человек сидит, подавшись вперед, и с азартом наблюдает за происходящим.

Кстати.

Мирддин кивнул на Артура:

– Он со мной.

– Еще чего, – заявил серый.  – Вы ступайте, господин хороший, а он пока и тут посидит.

– Посижу-посижу, – весело заявил со своего места Артур и заложил руки за голову. – Мне торопиться некуда.

Мирддин повел бровью, выражая неодобрение, но настаивать не стал. Возможно, у человека и правда были другие планы.

Серый вызвал еще охраны, Мирддина обступили со всех сторон (скорее драматично, чем опасно), и повели куда-то по коридорам.  Чем дальше, тем более угнетающее впечатление они производили – камера была хотя бы функциональная.  Тут чем дальше, тем больше становилось вытертого бархата цвета спекшейся крови, в складках которого пряталась пыль, гипсовой лепнины и какого-то неимоверного количества позолоты на всех поверхностях  – затейливые вензеля и короны на каждой двери, гнутые ножки кресел, дверные ручки,  тусклые электрические светильники, сделанные “под свечи”, с позолоченными канделябрами, торчащими из стен в самых непредсказуемых местах, и завитушки, завитушки, завитушки везде  – все это вызвало смутное, но неодолимое желание взять бритву и пообрезать все лишнее.

В конце концов его привели в какой-то кабинет, с тусклыми лампами и портретом во всю стену. На портрете, судя по короне, был Вертигерн. Под портретом стоял стол, а за столом был уже не столько серый, сколько чешуйчатый. И тянет же меня сегодня на какие-то зоологические ассоциации, с неудовольствием подумал Мирддин. Это ведь тоже люди.

Хотя и своеобразные.

Чешуйчатый вытащил из кармана блестящую плоскую коробку (разумеется, золотую), неторопливо вытащил оттуда сигарету, откинулся на спинку кресла, выпустил  струйку дыма  и процедил сквозь зубы:

– Ну, что такое?

Дым пах отвратительно. Что  за привычка у местных травиться чем попало?

– Я знаю, как сделать, чтобы ваш замок не падал, – спокойно сказал Мирддин, стараясь не морщиться.

– И что?

Мирддин моргнул.

– Но у вас же гибнут люди. Построенное рушится. Уже который год.

– Расход не превышает допустимой погрешности, –  заявил серый. – Все идет по плану.

– Но можно же сделать так, чтоб этого не было!

– А зачем?

Мирддин не нашелся, что ответить.

– Вниз его, – заявил чешуйчатый, туша сигарету в пепельнице. Пепельница была золотая.

– Он хочет видеть короля, – заявил серый.

– Мало ли, что он хочет.

– Так он же из этих… – серый сделал неопределенное движение в воздухе. – Может, лучше показать? А то мало ли, что выйдет.

Чешуйчатый постучал пальцами о стол.

– Да, – наконец, сказал он. – Лучше показать.

Он поднял тяжелую телефонную трубку и набрал что-то на диске.

– Ваше Величество, разрешите доложить. Рейд вернулся. Так точно, успешно. Нет, не совсем. Кхм… даненыша поймали, Ваше Величество. Так точно. Вас понял.

Чешуйчатый положил трубку и оскалился:

– Хотел видеть короля? Ну, сейчас увидишь.

 

Зал был большой, стылый и захламленный. Без всякого порядка теснились какие-то предметы мебели, уставленные всякой дребеденью. На стенах висели картины с неразличимыми  сюжетами, в тяжелых позолоченных рамах. От двери через зал пролегала ковровая дорожка, видимо, призванная обозначить зону, свободную для передвижения. Дорожка упиралась в Вертигерна.

Вертигерн наполнял собой кресло, как тесто – кадушку. Девица в чем-то блестящем и слабофункциональном массировала ему загривок.

Вертигерн поднял тяжелые веки:

– Даненыш, говорите?

– Так точно, – ответил чешуйчатый.

Вертигерн смерил Мирддина тусклым взглядом.

– Так точно… – передразнил Вертигерн. Голос у него был хриплый, одышливый. – С чего вы взяли?

– Так вот же… уши, – промямлил серый.

– Уши, уши… Может, его в молотилку в детстве затянуло. Человек как человек.

Ах, вот оно что, подумал Мирддин. У него подселенец из фир болг.  Только для дану и фир болг он в первую очередь человек.

Это, конечно, все объясняло.

– Отца он назвал? – спросил тем временем Вертигерн.

– Никак нет, – ответил серый.

Вертигерн быстро облизнул узкие губы и махнул рукой:

– Вниз его.

 

“Вниз” оказался чем-то вроде пещеры. Мирддина втолкнули внутрь и захлопнули за ним тяжелую дверь.  От двери по своду был протянут провод, на конце которого болталась тусклая лампочка. На этом признаки цивилизации заканчивались. Шагах в десяти свод начинал постепенно снижаться,  и где-то под ним плескалась темная вода.

Очень удачно.

Мирддин положил ладонь на поверхность воды и позвал. Ответ пришел почти сразу же. Поверхность беззвучно забурлила, пошла пузырями, и из глубины вынырнула Нимуэ.

Она огляделась и скорчила брезгливую гримасу:

– Ну и местечко.

– Какое есть, – согласился Мирддин. – Выяснил я, что тут происходит. Вертигерн прикормил себе какую-то дрянь, дракона, что ли… Оттого у него на стройке и в полях такое количество смертей и несчастных случаев – он ими питается.

Нимуэ вздохнула:

– Это еще вопрос, кто кого прикормил. Помнишь разговоры про урожай хороший и все такое? Я проверила. Фир болг питаются жизненной силой. А люди всегда больше всего хотят жить именно перед смертью. Поэтому так много смертельных случаев. И часть энергии дракон забирает себе, а часть перебрасывает на окрестные земли. И от этого на них повышается плодородность, и, заслышав о ней, сюда приезжают новые люди. И старые не разбегаются.

– То есть, если мы сейчас что-нибудь сделаем с Вертигерном, то тут все рухнет, – мрачно подытожил Мирддин.

– Именно, – подтвердила Нимуэ. – Во-первых, начнутся неурожаи. Во-вторых, фир болг блюдут свою территорию, и если сейчас что-то сделать с драконом, то от пролетной шушеры защиты им не будет. Причем неизвестно, насколько. И тут у меня возникает закономерный вопрос – что предпочтут кармартеновцы, если дать им возможность решать и при каком варианте они пострадают меньше.

Мирддин вспомнил Донована и тяжело вздохнул:

– Я не уверен, что они поверят мне на слово, если я им что-то такое расскажу. И я не знаю, какой вариант они выберут. Понятно, что через двадцать-пятьдесят лет все сильно ухудшится, а через семьдесят – рухнет. Но это ведь целая жизнь для человека.

– Это Срединные земли, – сказала Нимуэ. – Ни я, ни ты не можем взвалить их на себя. Потому что по сути это будет то же самое, с чем мы пытаемся бороться. И, если честно, ни у тебя, ни у меня не хватит на это силы.  Круг вмешиваться не будет, поэтому варианта “просто притащить репликаторы и раздать все нужное” у нас нет. Выжить отсюда Вертигерна – не вопрос. Вопрос – имеем ли мы право принимать такое решение.

– Не принимать решения – это тоже решение, – мрачно сказал Мирддин.

Он хотел еще что-то добавить, но тут за дверью послышался шум.

Мирддин прижал палец к губам. Нимуэ согласно кивнула и беззвучно ушла под воду.

Дверь распахнулась, и  в пещеру кубарем вкатился Артур. Один глаз у него был подбит и щека  расцарапана.

Артур выругался, поднялся и увидел Мирддина.

– А, фейский князь! Уже тут?

Мирддин скорчил горестную гримаску:

– Мне совершенно не пришло в голову, что им нужно, чтобы эта стена падала.

Артур хохотнул.

– Не задалась аудиенция? Ничего, держись меня, не пропадешь!

Где-то наверху вдруг завыла сирена.

Артур задрал голову и прислушался. Вид у него стал как у кота, слопавшего рыбку.

– Аг-га! Понеслась! – он сел на камень, положил ботинок на колено и уставился на подметку. – Слушай, у тебя ножик есть? Все, пасюки, отобрали…

Мирддин молча подал ему ножик. Артур отковырнул каблук. В каблуке обнаружилась вещица размером с пуговицу. В другом – еще одна.

Однако, подумал Мирддин. Ситуация  действительно становилась все интереснее и интереснее.

Артур сунул одну штуку в ухо, другую зажал в кулак и начал ходить по пещере, изредка потряхивая головой и подпрыгивая. Наконец, он застыл на месте, вытянулся в струну и начал бубнить в кулак:

– Берег, Берег, это Первый, как слышите меня? Прием. Берег, Берег, это Первый, как слышите меня? Прием.

Вот это техника, восхитился Мирддин.

Тем временем таинственный Берег, видимо, откликнулся, потому что Артур перестал бубнить и вместо этого расплылся в довольной ухмылке:

– Пелли? Да все со мной в порядке! Где? У Вертигерна в застенках. У нас теперь есть официальный казус белли! Не знаю.  Подвал какой-то. Да цел я! Пока. – Артур опять ухмыльнулся. – До рассвета продержусь. Да им щас вообще не до меня. Правда-правда. Я им подбросил кое-что. Они там сейчас замок эвакуируют.

Тут, видимо, “Пелли” начал высказывать свое мнение о ситуации, потому что Артур слегка залился краской, дернул подбородком и поспешно вытряхнул передатчик из уха. С сомнением посмотрел на вещицу и решительно сунул ее в нагрудный карман.

Мирддин вопросительно поднял брови. Объяснение не заставило себя ждать.

– Пелли, – с нежностью протянул Артур. – Сэр Пеллинор. Зануда и перестраховщик, как все в штабе. Трясется надо мной, как наседка, грех было не воспользоваться. Вертигерн так-то, приходился вассалом Утеру. Моему отцу, то есть. А когда  королем стал я, то стал нос воротить – то одно, то другое, мол, мне и без вас хорошо. А что хорошего, когда он всю округу запустил? Деревни окрестные были – повымирали все, по лесам всякая нечисть шастает. А эти… политики сидят и мнутся – давайте договоримся, давайте договоримся, надо поразмыслить, надо поразмыслить… сколько можно уже? Плюнул я на все и сам рванул.  Пелли сейчас схватится за голову и за мной кинется. Деревни деревнями, а верховного короля в подвал кидать – такого он в жизни не простит. К рассвету город наш будет.

– А что дальше?  – осторожно спросил Мирддин.

– Дальше? – Артур сверкнул глазами. – Мосты. Дороги. Чтобы можно было проехать из одного конца страны в другой, как только захочешь, а не так, что под каждым кустом то великан, то оборотень, то еще… гуль какой-нибудь. И чтоб ни одна – подчеркиваю, ни одна! – тварь не поливала кровью фундамент, чтоб лучше стояло. Инженерное дело пусть учит, крокодил облезлый!

– Человек, – блаженно протянул Мирддин. – Царь природы.

– Я серьезно! – огрызнулся Артур.

– Я тоже, – сказал Мирддин, опять приложил ладонь к воде и позвал.

Артур застыл с открытым ртом. Мирддин запоздало понял, что  не подумал, какое впечатление  с непривычки производит зрелище воды, встающей на дыбы и отливающейся в женскую фигуру. Да еще в такой обстановке.

– Ты что, правда?.. – выдавил Артур.

– Правда, правда, – отмахнулся Мирддин. –  Нимуэ, это Артур. Артур, это Нимуэ. Она…

На слове “она”  у Артура в голове что-то отчетливо щелкнуло, он отмер, расправил плечи, подобрался и изобразил что-то вроде поклона.

-…сможет нам помочь,  – договорил Мирддин.

Нимуэ подняла ладонь:

– Еще неизвестно. Подойди, пожалуйста, Артур. Не бойся.

Последняя фраза была отличным штрихом – человек, у которого предложение явно не вызвало восторга, решительно шагнул к озеру.

– Ближе, – сказала Нимуэ.

Артур забрел по колено в воду.

Нимуэ, стоявшая на поверхности, как на земле, наклонилась, коснулась его висков и заглянула в глаза. Артур застыл, боясь пошевелиться.

Нимуэ выпрямилась.

– Да, – задумчиво проговорила она.  – Может сработать. Он совершенно искренен.

– Резонанс? – предположил Мирддин.

Нимуэ кивнула:

– Я думаю так – экстернализировать аспект личности и использовать в качестве резонатора. Никаких материальных носителей не делать. Получится неотчуждаемый информационный объект.

– Замыкаем земли на Артура и вышвыриваем Вертигерна, – подытожил Мирддин. – Отличный план.

– Только ты меня прикрой, – сказала Нимуэ. – Тихо не получится.

Мирддин кивнул, переключился на “паутину”, и начал осторожно раздвигать нити, чтобы освободить место для действий. Это было не столько сложно, сколько противно. Понятно, что как только дело будет сделано,  Артур все сметет, но надо было выиграть время.

– Готово, – наконец, сказал он. – Полчаса нам хватит?

– Посмотрим, – задумчиво сказала Нимуэ.

Артур некоторое время вертел головой между женщиной из озера и застывшим вдруг столбом сокамерником и, наконец, не выдержал:

– Что вообще происходит?

Нимуэ повернулась к нему:

– Ты имеешь право на эти земли.

Артур мотнул чубом:

– Ну да. Я же король!

Нимуэ покачала головой:

– Дело не в том, что ты король. Дело в том, что ты человек. Всякий человек имеет право владычества в Срединных землях, но Вертигерн утратил его, когда вступил в сделку с драконом и начал платить чужими жизнями за свое процветание. Сейчас ты можешь принять то, от чего он отказался. Если захочешь. Но условие таково – ты должен принять землю не ради себя. Не ради власти. Но ради нее самой.  Это прежде всего означает ответственность и служение. Ты меня понимаешь, Артур?

– Да Пеллинор мне все уши этим прожужжал! Что я, совсем, что ли, таких вещей не понимать? Что делать-то надо?

– Просто думай о том, что ты сейчас рассказывал Мирддину. Просто сосредоточься.

Артур пошире расставил ноги, сунул пальцы за пояс и зажмурился.

– Что ты видишь? – тихо спросила Нимуэ.

– Меч, – зачарованно ответил Артур.

– Возьми его.

Артур протянул руку, сжал невидимую рукоять и рванул. Воздух прочертила сияющая полоса.

– Экскалибур… – выдохнул он.

Меч в вытянутой руке сверкал и переливался. В темной пещере это выглядело чрезвычайно эффектно.

– Экскалибур… – задумчиво повторила Нимуэ. –   Отлично. Итак, как я уже сказала, он представляет собой экстернализированный аспект личности, символизирующий волю и намеренье…

– Эгхм! – громко сказал Мирддин.

Нимуэ осеклась.

– Меч, – сказал Мирддин Артуру. – Волшебный. Знак истинной королевской власти. Принадлежит тебе. И будет принадлежать, пока ты будешь истинным королем Срединным землям.

Если жизнь среди людей Мирддина чему-то  научила – так это не злоупотреблять  длинными формулировками.

Артур сделал несколько быстрых движений кистью – воздух прочертил сияющий знак бесконечности. Человек еще раз провел ладонью по лезвию, повернулся к Нимуэ и внезапно серьезно сказал:

– Спасибо. Я твой должник, госпожа.

– Принято, – не менее серьезно кивнула Нимуэ.

Артур хотел еще что-то добавить, но тут вода в озере забурлила, стены пещеры мелко затряслись – Вертигерн, наконец, пробудился от спячки и полез выяснять, что творится у него под боком. Артур чуть присел, принимая боевую стойку. Нимуэ подхватила подол и начала оглядываться.

Мирддин замахал ей – уходи скорее. Она кивнула и исчезла без всплеска.

Вовремя.

Огромная белесая масса выползала из темноты, все ближе, и ближе, и ближе.

Мирддин переместился между человеком и фир болг, лихорадочно пытаясь вычислить, где у твари слабое место. Вот же ж туша, за что ее хватать-то? Он примерился к нерву за тусклым рептильим глазом.

Дракон раззявил пасть, вытянул шею и зашипел.

И тут Артур сделал единственное, что может сделать человек, у которого в руке меч и над которым нависает пятиметровое чудовище – размахнулся и со всей дури рубанул.

Эффект вышел разительный – дракон вскинулся на задние лапы, замолотил по воздуху короткими передними и истошно заверещал. Из белесой шеи хлестануло вбок, как из шланга.

– Нннааааа! – завопил Артур.

Мирддин вдруг воочию увидел, как Кармартеном, в темном ночном небе бьются два дракона – белесый, с синеватым отсветом на кожистых крыльях, и алый, как артериальная кровь, полыхающий, как закатный отблеск. Человек вмещает все, успел отстраненно подумать Мирддин, красный дракон пахнул пламенем, прогоняя белого, и все заволокло дымом.

Тут кто-то  заехал ему локтем в бок. Мирддин моргнул.

– Не стой  столбом! – проорал прямо ему в лицо Артур. – Пошли давай, щас гробанется все!

Замок вокруг и правда дрожал, земля под ногами сотрясалась. Прямо перед ними в стене красовался пролом как раз с драконью тушу, сквозь пролом виднелись какие-то огни. Где-то вдалеке завывала сирена. Мирддин с Артуром стали выбираться наружу, благо, путь был уже проложен.

Никто им не помешал – все, кто могли разбежаться, уже разбежались, если не от поднятой ранее тревоги, то уж от зрелищно вырвавшегося наружу подыхать дракона точно.

Артура переполняли впечатления.

– Я ему – нна! А он такой – аррррргх! А я ему – ддыщ! А он такой – уииии! Нет, ты  это видел? Ты это видел?!

– Видел, – согласился Мирддин. Правда, не уточняя, что именно.

– А кстати, где он? Такая туша, невозможно же не заметить!

– Да нет уже никакой туши, – сказал Мирддин. – Это же эктоплазма, она без сознания не держится. Ты его развоплотил, и он расточился.

– Вот елки, – огорчился Артур. – А я хотел Пеллинору показать. И не поверит теперь никто.

Мирддин пожал плечами.

Они выбрались на холм рядом с городом и оглянулись.

Оставленный замок, лепившийся раньше к скале, медленно оседал внутрь самого себя. Основной фейерверк они, конечно, пропустили, но и то, что осталось, выглядело вполне зрелищно. Что-то догорало, что-то дымило, что-то с грохотом обваливалось.

– Ух ты, – выдохнул Артур. – Ловко мы.

– Да, – согласился Мирддин. – Тихо не получилось.

В голове крутилось что-то из эльфиновских наставлений. Что-то еще надо было сделать, и срочно. А, да.

Мирддин активировал комм и стал сканировать радиочастоты.

Артур только слегка покосился на замельтешившую в воздухе голограмму. Кажется, его уже ничего не удивляло.

– Так, – сказал Мирддин. – А теперь ты расскажешь всем, что это такое было. Это волна местного радио, тарелки на каждом столбе, – он протянул Артуру комм.

Артур с сомнением покрутил в руках блестящую штучку, но спорить не стал.

– Я – Артур Пендрагон, король Камелота, – внятно выговорил он. – И я терпеть не могу человеческие жертвы.

 

Поперек улочки громоздились какие-то мешки и ящики.

– Как я и говорил, единственная сила, способная оказать какое-то сопротивление, находится тут, – пояснил Мирддин Артуру.

Из-за мешков и ящиков раздался голос:

– Стой, кто идет!

– Рори, ты что ли? – спросил Мирддин.

Поверх импровизированной баррикады показалась веснушчатая физиономия и заплясал фонарь:

– Я! А ты кто?

– Да свои, свои! – отмахнулся Мирддин. – Мерлин я, не видишь, что ль?

– А! – протянул Рори. – Ну, проходи! А это кто?

Мирддин бросил, не оборачиваясь:

– А это со мной. Где Шон?

Рори шмыгнул носом.

– Да у себя. Со всеми. Все как обычно, мы только спать легли, тут как громыхнет! Ну, че, думаем, опять небось на этой ихней стройке века нелады. Глядь в окно – а там такое на полнеба! Уй, страхотища! Ну, маманя мне и говорит – ноги в руки и к Шоннеси, че просходит-то! А сама малых в подпол прячет. Я к Шону, а там уже все наши, рядятся, куды бечь. Блэнид Кевину чуть волосы не выдрала – я, грит, родной дом бросила, за тобой сюда поехала, мол, город то, город се, в городе безопасней – а тут нежить прям под окнами! Да чтоб у тебя, грит, все повылазило! А Кевин ей – окстись, дура, давно Дикой Охоты не видала? Жива, и ладно. Может, это не по нашу душу все. Может, егойное величество фейерхверк пускает! А Шон как по столу трямснет – хорош лаяться, нашли время! А тарелка над столом каааак заговорит…

– Ясно, – оборвал Мирддин поток излияний. – Ну, мы сами дойдем. Тебе разве  сторожить не надо?

– Надо, – пригорюнился Рори. – Да я думал, вы чего расскажете, из города же. Может, чего видали. А то я опять все интересное пропущу.

– Ничего-ничего, – вдруг подал голос Артур. – Ты, главное, до рассвета не усни. Самое интересное будет как раз на улицах.

– А? – паренек разинул рот.

Артур похлопал его по плечу и решительным шагом направился вслед за Мирддином, который уже скрывался за поворотом.

По дороге их еще два раза останавливали – мальчишки с цветными повязками на рукавах, страшно гордые данным поручением (судя по всему, это был просто способ упорядочить их шныряние по улицам и удержать в пределах периметра) и, уже на самом подходе,  близняшки Нора и Дора с обрезом. Это было уже серьезней. Основной доход отцу Норы и Доры приносили серебряные пули, что не могло не наложить отпечаток на воспитание.

– А, Мерлин, – заявила Нора, светя ему в лицо. – Чего не спишь? Паинькам пора баиньки!

– Как только так сразу, – наугад ответил Мирддин. У человеческих детей чуть помладше Шона  была какая-то своя фразеология, Мирддин все собирался разобраться, но как-то не доходили руки.

Близняшки заржали.

– А красавчик откуда? – заявила Дора. – Чегой-то я его не помню. Ты чего, не местный?

Артур улыбнулся ей во все зубы:

– Скоро буду.

Дора вдруг резко посерьезнела и ткнула его обрезом под ребро:

– Руки!

– Э, спокойно! Спокойно! – Артур примирительно поднял ладони вверх.

Нора рванула с шеи серебряную цепочку с крестиком  и ткнула в лицо Артуру:

– А ну возьмись!

Артур взялся. Нора помедлила секунду, выдернула цепочку и повела подбородком. Дора расслабилась и опустила ствол.

– Ладно, нормально вроде.

– Он со мной, – напомнил Мирддин.

– Красив больно, – проворчала Нора. – А ты, Мерлин, вообще лопух изрядный, Блейз вечно всяких малохольных подбирает. Может, мару притащил и не заметил. Ладно, проходьте.

– Ну вот, – удовлетворенно заметил Мирддин, когда они немного отошли. – Теперь все в городе будут знать, что Артур Пендрагон ни в коем случае не нечисть, потому что О’Рурки лично его проверили. Это тебе пригодится.

Артур хмыкнул.

– Непохоже, чтоб ты тут авторитетом пользовался.

Мирддин пожал плечами:

– У меня тут сложилась определенная… репутация. Во многом полезная. Но если ты хочешь производить впечатление, рекомендую делать это сразу.

– Учту, – ответил Артур и положил руку на рукоять меча.

 

Артур распахнул дверь, заложил пальцы за пояс  и обвел взглядом сидящих.

– Я – Артур Пендрагон. Кто у вас тут главный?

Резонанс от Экскалибура пошел немедленно. Сомневаться в полномочиях Артура никому даже и в голову не пришло.

Сидящие еще раз переглянулись. Шон набычился и встал навстречу Артуру.

– Ну, я, – мрачно сказал он.

– Имя?

– Шоннеси О’Брайен.

Артур смерил его взглядом и потянул Экскалибур из ножен. Меч чуть ли не светился, ловя  и разбрасывая то ничтожное количество света, которое давала тусклая лампочка. Артур положил лезвие на ладонь, провел по нему пальцем.

– Баррикады… оружие… эвакуация… патрульные отряды… – Артур уперся взглядом в Шона и скомандовал:

– На колени.

Шон сглотнул. За столом кто-то охнул. Донован встрепенулся и полез было в карман за самострелом. Мирддин аккуратно прихватил его за шею, чтоб тот не наделал глупостей. Донован тихо обмяк, Мирддин прислонил его к стенке и вернулся к зрелищу.

– На колени, – повторил Артур.

Шон медленно опустился на одно колено.

Артур замахнулся, сияющее лезвие резко пошло вниз, помедлило – и плашмя опустилось на шоновское плечо.

– Да будет это последним ударом, который ты примешь без ответа. Встань, сэр Шоннеси, ибо я, Артур, король Камелота, посвящаю тебя в рыцари!

У стола опять ахнули.

Артур бросил меч в ножны, наклонился, поднял Шона, хлопнул его со всей силы по спине и ослепительно улыбнулся:

– Мне позарез нужны рыцари, которым можно будет доверить этот город. Ты мне подходишь.

– Да, сир, – пролепетал совершенно ошалелый Шон.

Артур опять ухмыльнулся,  сел за стол, налил себе чего-то там стоящего, выпил, цапнул с тарелки кусок колбасы, и, жуя, махнул рукой:

– А теперь давайте подробности, что тут у вас творится.

Окружающие, взиравшие на него уже с совершенным благоговением, разом загомонили.

Мирддин мысленно зааплодировал своей интуиции – Артур великолепно держал аудиторию.

 

С утра в город вошли отряды Пеллинора, и теперь разгребали развалины замка. Пострадавших было не так много – Артур своей диверсией запустил режим экстренной эвакуации. Обслуживающий персонал успел разбежаться, самую верхушку аккуратно придавило в бункере, откуда ее не менее аккуратно извлекли пеллиноровцы.

Шон, на которого свалилось управление хозяйством, носился по городу, как угорелый, заваленный делами. Артур еще несколько раз появился на публике, разъясняя свою позицию.

Про Мирддина в суматохе все забыли, что его полностью устраивало. Он сидел в том же самом гараже на том же самом продавленном диване и крутил в руках карту. Напротив, на капоте, сидела Нимуэ – точнее, ее голограмма.

– Я проверила все реперные точки, – сказала она, убирая прядь за ухо. – Все разгладилось, никаких намеков на свертку. И никаких намеков на обвал экосистемы тоже, что немаловажно. Мы молодцы.

– Это да, – согласился Мирддин.

– Кстати, а как ты планировал наружу выбираться, когда туда полез? – спросила Нимуэ. – Ты же не знал, как все обернется.

Мирддин отмахнулся:

– Да у них все равно этот замок падал регулярно. Придумал бы что-нибудь. В любом случае надо было выяснить, что там происходит.

Нимуэ помолчала.

– Вообще-то это не метод, – сказала она. –  Нельзя рассчитывать, что каждый раз под руку подвернется подходящий смертный.

Мирддин почесал переносицу. Нимуэ, конечно, была права, но насладиться удачно проведенной импровизацией это несколько мешало.

– А какие у нас есть варианты? – спросил он вслух.

Дану хотела было что-то ответить, но снаружи послышался звук шагов.

Они обменялись взглядами, Нимуэ кивнула, и Мирддин отключил видеовывод. Он успел мимоходом подумать, что один из плюсов репутации городского сумасшедшего – никто не спрашивает, почему ты сидишь в гараже и разговариваешь сам с собой, когда по всему городу дым столбом – и на пороге возник человек.

 

Это был Артур – в той же самой куртке, с не очень аккуратно загримированным фингалом (видимо,  в целях связей с общественностью) и парой бутылок пива, зажатых между пальцами.

Интересно, подумал Мирддин. Такого он не ожидал.

– Я пришел сказать спасибо, – заявил Артур.

Мирддин поднял бровь:

– Пожалуйста.

– Ты мне помог. – Артур бросил ему бутылку. Мирддин ее поймал. Артур продолжил. – Ты спас мне жизнь. Дал мне оружие. Дал людей.  Фактически сдал город. И исчез. Те, кто могут такое провернуть, никогда не делают ничего просто так.  Я хочу знать, почему ты мне помог. И зачем.

А вот и метод, подумал Мирддин. По всем правилам кармартенского этикета открыл бутылку о подлокотник, отсалютовал ею Артуру и ухмыльнулся:

– Я – Мирддин Эмрис. И я терпеть не могу человеческие жертвы.

Добавить комментарий